Павел Черкашин и Татьяна Юргенсон. «Рецепт «Джубатыкской пьяни» (блокнотокниг)

Открытие нового направления поэзии Югры сэра Павла и леди Татьяны

«Когда с детства знаешь только один мир, поневоле будешь думать, что всё происходящее –

в порядке вещей»

(Макс Фрай, «Чужак»)

«Как здорово – перевернуть мир на голову…»

(Леди Татьяна Юргенсон,

«Рецепт Джубатыкской пьяни»)

Кто сказал, что параллельные миры – не пересекаются? Познакомившись с новой поэтической книгой Павла Черкашина и Татьяны Юргенсон, начинаешь сомневаться в общеизвестной истине. И это не единственный парадокс. Обратим внимание на само её название: «Рецепт «Джубатыкской пьяни». По мнению сэра Макса, нового героя серии книг необычных путешествий в Лабиринтах Ехо, это крепкий алкогольный напиток, не содержащий спирта. Точного описания внешнего вида его не встречается, но все к нему прикладываются. Название его противоречит всем канонам маркетинга, но абсолютно точно, поскольку сам он настолько изумительно вкусен, как неблагозвучно его имя. Для поклонников без фантазии секрет вкусовых качеств заключается в специальном настое трав, для дегустаторов с продвинутым воображением, давно решено: главная суть в магии невысокого уровня, что используется для приготовления джубатыкской аквавиты, столь популярной в большинстве забегаловок Ехо.

«Истинная магия не только не может разрушить Мир, но даже является непременным условием его существования». Именно так утверждает в предисловии к первому тому «Чужака» Макс Фрай. Закономерно может возникнуть вопрос: причём здесь фантастический житель одного из городов, которого нет, не только на карте Земли, но и географических картах других планет? Макс – представитель совершенно другого мира, которого выудили «из привычной реальности, как клецку из супа». Нужно быть, хотя бы немного сумасшедшим читателем, чтобы вникнуть в замысел автора о том мире, что на самом деле находится внутри каждой творческой личности. Банальности нашего современного бытия у Макса Фрая вдруг неожиданно становятся с ног на голову с помощью той магии, что является главной сутью «Джубатыйской пьяни», на их фоне возникают откровения, поражающие смысловой глубиной до головокружения, вполне объяснимого, для каждого пытающегося передвигаться в этом мире головой вниз или знакомиться друг с другом, прикрыв левой рукой глаза и произнося при этом этикетную фразу «Вижу тебя как наяву!» (при этом отняв руку от лица и подмигнув новому знакомому). В мире Макса Фрая, в отличие от нашего, считают: «главное достоинство — это принадлежность к миру чудесного, а вовсе не способность с ним управляться…». Авторы сборника лишь внешне отдали дань его шифровке, поскольку направленность их поэтических произведений схожа с главным свойством «Джубатыкской пьяни» – способностью устранять все тревоги и печали. После прочтения, представленных в книге поэтических ингредиентов и специй, исчезает головная боль вместе с грустными мыслями её вызывающими. Пушкин как-то обронил фразу: «Поэзия должна быть немного глуповатой…». Однако простодушно верить ей нельзя: у Александра Сергеевича каждая сказка – вроде и ложь, да добрым молодцам урок. Так и для читателей предложенного «Рецепта…» умеренное употребление стихотворного напитка способно производить согревающий эффект не только для тела, но и души. Главное не перебарщивать. «Глуповатая» поэзия, из лечащей душу, может превратиться в наркотическое пойло, а читатели книги – в посетителей притона, и тогда поэтический фонтан красноречия станет самым дешёвым и захолустным местом… Тогда литературоведу и литературному критику здесь делать нечего: понадобиться антипод исследователя – сыщик, его дело заниматься пройдохами, жуликами и мошенниками всех мастей, как в кафе, где вёл свои расследования Макс Фрай. Впрочем, будем справедливы к напитку под названием «Джубатыкская пьянь»: его потребляют не только любители выпить, но и законопослушные граждане. По сути, это самый демократичный из алкогольных напитков мира. Выяснив, что в названии детища поэтов – шифровка, а ключ – в сочинениях Макса Фрая, сделаем ещё один вывод: настоящая поэзия, оказывается, как бы её не называли, (пусть и «глуповатой»), игра воображения. В этой игре авторы предстают перед нами в облике магистров Ордена Слова Изречённого соответственно – сэра Павла и леди Татьяны. Так, уже с обложки, начинается «игра» с читателем, далёкая от «поддавков» или, напротив, состоящая сплошь из них – это, с какой стороны посмотреть. Кто-то может увидеть в этом поэтическом процессе сплошное умение водить за нос читателя и в конечном итоге оставлять его с носом; кто-то своеобразное преодоление формы над содержанием, а кто-то – и новые технологические возможности «сего блокнотокнига». Главное – соблюсти условие авторов – настроиться на волну соответствующего настроения, как сказано в аннотации, – и в добрый путь, читатель! Прочтите это сочинение до конца и тогда предайтесь размышлениям о «вещах», хранящих магию событий и чувств, возможно, и вам также известных. Будьте благодарны авторам, хотя бы уже за то, что они напомнили вам этим своим трудом о поэтических элементах известных некоторым из нас, а ещё более – неизвестных неискушённым читателям. Что-то похожее встречалось у безродных обэриутов, правда, в несколько иной тональности, что-то – у ордена куртуазных маньеристов, в котором сплошь представлены величавые аристократы: от магистра, канцлера, приора и командора вплоть до изгнанного за плагиат архикардинала.

Можно, конечно, пойти ещё дальше: вспомнить современников Шекспира эвфуистов, маринистов и гонгористов с их игрой контрастов в поэзии, аллегорической образностью, изощрённостью слога…

Однако будем справедливы: отдадим всё своё внимание магистрам Ордена Слова Изречённого, сэру Павлу и леди Татьяне, точнее их поэтическому творчеству, как невидимой магии созерцать для большинства людей несозерцаемое, и тогда оно поможет открыть созерцателям многое вплоть до прошлого и будущего.

Нет, почтенные магистры собрали свои стихотворения под одной обложкой отнюдь не для подготовки будущих литературных революций или поэтического выпендрёжа. Просто мир скучен без алогизма и поэтики абсурда, впрочем, как и без борьбы с языковой заумью. Важнее всего передать читателю ту искру Божью, что вдохновляла их на поэтические подвиги: «Утратить Искру — значит, утратить способность защищаться от чего бы то ни было». Но при этом, поддерживая разговор с читателем, не менее важно, о чём-то вместе с ним и помолчать; не рационализировать мир, а пытаться найти подлинный смысл там, где другие видят бессмыслиц 

жизни, и при этом быть человеком, какой он есть. А игра поэзией не менее важна, как и попытка поверять гармонию мира алгеброй. Любое время – точнее времена – для этого подходящие: скрипишь ли ты по пергаменту гусиным пером или стучишь по клавишам ноутбука.

В стихотворениях леди Татьяны преобладает чувственное воображение, как и положено даме, у сэра Павла, как у аристократа средней руки, проскальзывает некоторая ирония к своему лирическому герою. Таким образом, в смешении разных «ингредиентов» выстраивается интересный диалог условных бытовых масок с их своеобразным языком – от философского до «галантерейного». Всё это не случайно: внутренняя структура диалога такова, что мы постоянно имеем дело с противопоставлением, даже таким, когда противопоставляются вещи, логически никак не связанные, но тем самым внезапно выявляются их экзистенциальные связи.

Маски-персонажи этого поэтического театра, раскланиваясь с нами со сцены под рукоплескания или шиканья публики, избрали для своего действа неуязвимый девиз для господ читателей: «Каков ты есть – таков твой мир». В этой «просто игре в надежду, любовь цветенье» сквозь театральную бутафорию частенько проступает живая интонация наших современников-поэтов Павла Черкашина и Татьяны Юргенсон, проживающих ни где-то в лабиринтах Ехо, по соседству с Максом Фраем, а рядом с нами, на здешней грешной тверди, где ходить «на голове» не очень-то и удобно. Очнувшегося от нелепого, а порою просто смешного лицедейства, читателя вдруг бросает в холодный пот от того, что наш, совсем не поэтический мир, оказывается трагическим и даже порою страшным и настолько безысходным, что читателю порою остаётся, как на планете Плюк: «цак надеть и в пепелаце сидеть» – сплошная «Кин-дза-дза», поскольку нынешнее человечество в большинстве своём занято производством красивых и умных слов, делая деньги из воздуха и тут же пуская их на ветер. Процесс выдувания огромного, радужного пузыря до невероятных размеров не может кончиться добром: ощущение такое, что потеряно какое-то важное знание или его вовсе никогда не было и, возможно, не будет уже. Именно об этом нам пытаются напомнить авторы «Рецепта Джубатыкской пьяни»:

И где – то серебро

Сказанного слова?..

И где – то золото