«При каждом ударе Бакс молча закрывал заслезившиеся глаза, но как лежал, так и продолжал лежать, ещё плотнее прижимаясь к земле. Наконец, Софья Николаевна рухнула около пса, выбросила в сторону курицу, и, обняв Бакса, зарыдала...»

«Ну, теперь дойду. Тут мне всё знакомо – хоть с закрытыми глазами… И дорога есть. Мой напарник сейчас ещё не спит. Учато, наверное, читает недавно привезённую из посёлка книгу Юрия Рытхэу. Увлекательный роман, может, отвлечёт его от боли. Керосин для лампы у него есть, дров хватит, воды тоже»

«Казалось, кроме этой звенящей мелодии, напоминающей одновременно журчание тысячи ручьёв, щебет тысячи птиц, шум тысячи кедров – других мелодий на земле нет».

«Ничто в мире не исчезает бесследно и не появляется из ничего. Поэтому наша жизнь в пространстве и во времени вечна».

«Вспоминая своё детство, рядом с мамой я всегда вижу льющееся с небес солнечное сияние, тёплое, светлое, золотистое».

«Белой птицей летает вьюга, белым клювом в чум стучится, стучится и завывает, завывает. И хотя трещит от смолистых дров печка, и хотя жар легкими руками ветерка касается лица моего, мне холодно. Другим, быть может, тоже холодно?..»

«Здравствуй, здравствуй, край мой отчий – Светло-голубые ночи, Зеленеющие боры, Серебристые озера И любимые, родные Руки манси золотые!»

«И в нашей жизни весна, Тепла ее хватает на всех».

«И холод не помеха для полёта. Гляди: взметнулась стая голубей, Которым щедро ссыпал крошки кто-то. Посмотришь – сразу на сердце теплей»

«Уходя в дальнюю дорогу, Возьми с собой ценности вечные – не обмани, не укради, не навреди, не убей, не откажи в помощи слабому; не позволяй, чтоб обижали твоего ближнего; не нарушай своих родовых обычаев; не оскверняй и чужие святыни! А возвращаясь из странствий, окажи почтение Отцу и Матери!»