Из книги «Избранное»
«Россия, верю, не сгоришь, горя за всех на этом свете, и души, верно, сохранишь тех, кто горит с тобой и светит».
Ирина Рябий
Из книги «Роднее не найду» из стихотворения «Предосеннее»
«И лес озарился по краю трясин, И радует очи до слез Багрово-малиновый трепет осин И золото русых берез».
Сергей Сметанин
Из книги «Без оглядки» из стихотворения «Ноябрь»
«Ноябрь. Ни осень, ни зима. Души остуда. Снежинок робких кутерьма Да грязь повсюду».
Лидия Журавлева
Из книги «Вкус жизни» из стихотворения «Грустящим о зиме»
«И холод не помеха для полёта. Гляди: взметнулась стая голубей, Которым щедро ссыпал крошки кто-то. Посмотришь – сразу на сердце теплей»
Лидия Журавлева
Из книги «Морошковое лето» из стихотворения «Морошковое лето».
«Ароматной ягодой согреты, Оленята счастливы в лесах. И цветет морошковое лето У меня в душе и на губах».
Андрей Тарханов
Очерк «В озерном краю»
«Солнце-дирижер подало лучами свой волшебный знак – и грянул разноголосый, но стройный хор птичьих голосов. В сосновом бору занялось утро».
Андрей Тарханов
Из книги «У гаснущего очага» из рассказа «Морошка»
«Сначала морошка застенчиво приоткрывала свое румяное личико, а потом быстро наливалась соком, становилась прозрачной и оранжево-золотой, как солнце, и приподнимала болото своим солнечным светом».
Еремей Айпин
Из сборника стихов «Журавушкино перо» из стихотворения «Воспоминания об апреле»
«А Весна лукавым ветерком Обнимала сонные деревья, Оживляя от людей тайком Почки в дрёме зимнего неверья…»
Лидия Журавлева
Из книги «Большая рыба»
«Песня человека северного сияния — это не просто детский восторг или легкая импровизация чуткой к природе души. В ней нередко спрессованы века, боли сердец, думы человека, судьбы народа...»
Юван (Иван) Шесталов
Рассказ «Река-в-Январе, или В Рио-де-Жанейро»
«Мы искали древние финно-угорские корни между остяками и саамами. А их оказалось немало и в языке, и в культуре, и в промыслах. Мы уверовали в то, что в наших языках достаточно общих слов, чтобы объясниться друг с другом в простейшей ситуации. Словом, тогда мы почувствовали себя близкими родственниками».
Еремей Айпин