«Я шел и молчал. Я молча слушал тебя. Слушал Твой изумительный голос. Ты сказывала мне сагу о своем городе. Сказывала с любовью. С любовью к своему городу, где на каждом шагу возникало чудо...»
Еремей Айпин
Из книги «Самая чистая радость» из произведения «Без охотника лес – сирота».
«И белки качаются на ветвях. Их много, как и кедровых шишек. А в таежной речке плавают бобры. Они строят хатки. И плотины даже строят».
Юван (Иван) Шесталов
Из сборника стихов «Журавушкино перо» из стихотворения «Что такое… Белоночие?»
«Загляденье!.. Хоть ненАдолго, Приезжай! Увидеть надо бы Самому тебе воочию, Что такое – Белоночие…»
Лидия Журавлева
Из книги «Река моя, память-транзит…» из стихотворения «Озеро»
«Куда бы ни двигался по лесу, Шагаю в согласии с ним».
Владимир Волковец
Из книги «Собрание сочинений. Том 2 «За жизнь! За счастье!» из стихотворения «Живы они».
«Слезы деревьев - желтые листья - Медленно падают на них. Плачут травы и цветы, Роняя упавшие лепестки».
Мария Вагатова (Волдина)
Роман «В поисках Первоземли».
«Первоземля – это земля справедливой жизни, там все люди равны, там все люди справедливы. Эта земля вдохнёт в тебя жизненную силу, укрепит твой дух и тело. И эта сила проведёт тебя по счастливым тропам, обходя за два-три дерева все опасности и беды, невзгоды и неудачи. Ты всегда сможешь творить справедливое на своей жизненной тропе» .
Еремей Айпин
Из книги «Большая рыба»
«Песня человека северного сияния — это не просто детский восторг или легкая импровизация чуткой к природе души. В ней нередко спрессованы века, боли сердец, думы человека, судьбы народа...»
Юван (Иван) Шесталов
Из книги «Милое Пресветлое»
«В сорок шесть лет я стала бабушкой – и это было Спасением. Во мне словно открылось новое дыхание… Любовь к внукам – это что-то более особенное, трепетное, степенное и торжественное».
Светлана Динисламова
Стихотворение «К Лермонтову»
«Поклон Тебе, поэт любимый, Из далей снежных я пришел. Я тоже бурею гонимый, Я тоже счастья не обрел».
Андрей Тарханов
Рассказ «Река-в-Январе, или В Рио-де-Жанейро»
«Мы искали древние финно-угорские корни между остяками и саамами. А их оказалось немало и в языке, и в культуре, и в промыслах. Мы уверовали в то, что в наших языках достаточно общих слов, чтобы объясниться друг с другом в простейшей ситуации. Словом, тогда мы почувствовали себя близкими родственниками».