«Жду осени – таинственной и странной, Слезливой, нежной, чувственной. И пусть Последними страничками романа Владеют одиночество и грусть».

«Россия необъятна, бесконечна, Бела снегами, реками чиста, Устремлена крестами храмов в вечность, Как ситец луговых цветов, проста».

«Золотое лицо безмятежная тронет улыбка, И согреется Север, как ранний рыбак у костра. Вышло солнце на Обь, Чей, скажите, там, верткий, как рыбка, Обласок выплывает из синих и розовых трав?»

«Первоземля – это земля справедливой жизни, там все люди равны, там все люди справедливы. Эта земля вдохнёт в тебя жизненную силу, укрепит твой дух и тело. И эта сила проведёт тебя по счастливым тропам, обходя за два-три дерева все опасности и беды, невзгоды и неудачи. Ты всегда сможешь творить справедливое на своей жизненной тропе» .

«Сначала морошка застенчиво приоткрывала свое румяное личико, а потом быстро наливалась соком, становилась прозрачной и оранжево-золотой, как солнце, и приподнимала болото своим солнечным светом».

«Вам всем - и выжившим, и павшим, Смерть видевшим со всех сторон, Величие в веках снискавшим, Сегодня низкий наш поклон».

«Огнедышащ и могуч ты, Север, Наш прекрасный, белый-белый Север. Видно, кто-то, нашим песням внемля, Опустил сияние на землю, Если в ней Россия отыскала Пламя, что священно запылало».

«Солнце надело шапку и варежки к сильным морозам», – говорил Папа. Тогда же, зимой, я был поражён тем, что Солнце в короне очень похоже на мою Маму. Я сказал об этом Папе и он ответил: «Солнце – это мама всех людей. Поэтому, наверное, все мамы похожи друг на друга».

И холод этой майской ночи, Насквозь прозрачной и хрустальной, Не мог сковать ни речь, ни реку И отступил за дым костра.

«Я был невыразимо счастлив. И думал, что буду вечно счастливым рядом с Тобой. Хотя и предчувствовал, что слишком большое и неожиданное счастье не может быть вечным и непоколебимым. Наоборот, оно хрупкое и ранимое»