«Какое это сумасшествие - Весна! Звенящие остатки холодов прошедших, И спешка дней, от спячки отошедших, И воробьев галдящих суета!».

«Ароматной ягодой согреты, Оленята счастливы в лесах. И цветет морошковое лето У меня в душе и на губах».

«Белой птицей летает вьюга, белым клювом в чум стучится, стучится и завывает, завывает. И хотя трещит от смолистых дров печка, и хотя жар легкими руками ветерка касается лица моего, мне холодно. Другим, быть может, тоже холодно?..»

«Вы действительно были великими, И остались великими в нас».

Мохнатой гусеницей снег На вербном марте. Окна и лужи пересверк, Как по команде. От грязи улицы рябы. С ветвей округи Отряхивают воробьи Остатки вьюги…»

«Вспоминая своё детство, рядом с мамой я всегда вижу льющееся с небес солнечное сияние, тёплое, светлое, золотистое».

«Мы искали древние финно-угорские корни между остяками и саамами. А их оказалось немало и в языке, и в культуре, и в промыслах. Мы уверовали в то, что в наших языках достаточно общих слов, чтобы объясниться друг с другом в простейшей ситуации. Словом, тогда мы почувствовали себя близкими родственниками».

«С мамы начинается земля. В люльке просыпается земля. Под солнцем качается земля. В сказке продолжается земля».

«Большая вода. Маленькая лодка. Утки. Большая вода уплывает в синь неба. Синь неба тонет в лазури воды. Лазурь лежит на крыльях уток. Утки манят меня вдаль. И калданка моя, легкая лодочка, плывет, разрезая гладь большой воды. На берегу — красавицы пихты, великаны кедры, напоминающие старцев, темные ели, нацеленные в синь неба острыми стрелами... Мелькает в хвое белый ствол березки. Ее нежная зелень — как орнамент на строгом платье тайги. Тайга тоже тонет в небе. Тайга тоже смотрит в реку. Река бежит куда-то вдаль. Ей нет концакраю. Необозримая водная равнина... Что это? Море, океан? Большая, великая вода. Я слышу плеск ее. И во мне снова просыпается сказка детства»

«Прав поэт. Всё в мире держится любовью».