«Исконно добра и щедра, И в помыслах искренна, То хвойно-спокойна Югра, То истово-лиственна»

«Песни Глинки и вальсы Шопена Дарит мне самолет в облаках. Вижу я – улыбается Вена, Голубеет Дунай на глазах».

«Так, так… Здесь дорога не должна сворачивать, значит, сменился ветер. Это хорошо. Буран будет недолгим. Мой дед говорил, если ветер неустойчив, то прояснение одолеет непогоду – должно распогодиться. Но только это случится ближе к утру. Завтра ехать будет легко – плотно надутый ветром снег лучше подмёрзнет, и олени на болоте не будут проваливаться в сугробы, – так решил Хылуко. – Сколько же сейчас времени?»

«Ноябрь. Ни осень, ни зима. Души остуда. Снежинок робких кутерьма Да грязь повсюду».

«– Иди, садись на цепь, раз свободу не ценишь. Бакс то ли пошёл, то ли пополз к своей будке. Лёг возле неё пластом, взяв в зубы цепь, продолжая виновато поглядывать на Митяя...»

«Ночь опустилась на тихий Сургут, Звёзды зажглись высоко над домами. В каждом окошке - покой и уют, Сказки, пришедшие следом за снами».

«Жизнь моя, как Солнце в полдень, уже поворачивается в сторону заката. И наверное, мы с Тобой уже не свидимся. Но я знаю, что никто и никогда не смог и не сможет полюбить Тебя так, как я любил и люблю Тебя»

«В моем сердце вся природа, Добрый нрав и ум народа, Что ветвятся как деревья, Полны света и доверья…»

«В цвету ханты-мансийский дол: Черёмух майское явленье, Черёмух снежное цветенье. С мечтою я сюда пришёл».

«Ну, теперь дойду. Тут мне всё знакомо – хоть с закрытыми глазами… И дорога есть. Мой напарник сейчас ещё не спит. Учато, наверное, читает недавно привезённую из посёлка книгу Юрия Рытхэу. Увлекательный роман, может, отвлечёт его от боли. Керосин для лампы у него есть, дров хватит, воды тоже»