«А Весна лукавым ветерком Обнимала сонные деревья, Оживляя от людей тайком Почки в дрёме зимнего неверья…»

«Сначала морошка застенчиво приоткрывала свое румяное личико, а потом быстро наливалась соком, становилась прозрачной и оранжево-золотой, как солнце, и приподнимала болото своим солнечным светом».

«Наша жизнь – это капля чистейшей воды, мы плывём по широкой реке».

«Ароматной ягодой согреты, Оленята счастливы в лесах. И цветет морошковое лето У меня в душе и на губах».

«Я шел и молчал. Я молча слушал тебя. Слушал Твой изумительный голос. Ты сказывала мне сагу о своем городе. Сказывала с любовью. С любовью к своему городу, где на каждом шагу возникало чудо...»

«Солнце повисло над лесом, зацепившись за огненный край тучи. Чуть-чуть мела позёмка, и Хылуко подумал, что к вечеру будет буран»

«О чем моя песня? Есть такой распространенный взгляд, будто северный человек, охотник или рыбак, ноет бездумно, ноет о том, что видят его глаза, что слышат его уши. Стоит ему только сесть в свою легкую лодочку, стоит только оттолкнуться от берега, как заплещется песнь его в лад игре струй, вырывая из уст детский восторг. Он поет о том, как скользит его лодка по гладкой воде, как меняются картины на поворотах реки, как дремлет лес, склонившись над плесом, как спит плес, кутаясь в тишину белой ночи. Он поет про все, воспевая себя, своих близких, знакомых, восхваляя в песне весло, лодку, собаку... Так ли это? Конечно же, нет! Песня человека северного сияния, складывающаяся в три слова — иду, вижу, ною,— не так уж поверхностна и неглубока. В ней струятся и свои глубинные чувства, плещутся мысли, рожденные не мгновением, играет слово, взлелеянное думой».

«На севере конец сентября — поздняя осень. Неделя-другая, и зима робко первым снегом начнет пробовать свои силы».

«А для меня книга – это лес, где я ещё не был, строчки – дорожки, по которым я ещё не прошёл, слова – деревья, которых я не знал и не знаю, что на них растёт, какие звери в ветвях их прячутся».

«И лес озарился по краю трясин, И радует очи до слез Багрово-малиновый трепет осин И золото русых берез».