Шамсутдинов М.

Югра

Гусиные стаи по небу метут,
Багровы, грузны и протяжны,
Царя над стремниной,
На Север идут
Усатые, хмурые кряжи.
Прохладой волна поступает к вискам,
Звенит воеводство осоки,
Припали к студеным иртышским соскам
Одетые рябью Протоки.
Поклевана зыбью, всплеснется река,
Распустит мерцанье по лицам,
И пьют – до испарины –
Свет облака,
Скулистые, хмурые листья.

Но слепнет
И каждой лощиной сочит
Равнина – полынную дрему,
И ночь поднимается воем волчиц
К луне, затопившей уремы.
Задушены травами тропы, ветвясь...
Но помнят ли сонные травы
Степных бубенцов сумасшедшую вязь
И медные – блеском клинков колосясь –
Раскосые громкие лавы?
А помнит ли крови порожистый гул
Увядшие, скудные жилы?
И все же – курганами на берегу
Седые предания живы.
Так чья же стезя пролегает во мне,
Братья с судьбою великой?
Лихие дороги в огне и золе,
Иль судьбы, сплотившие корни в земле,
Крутой, неуступчивой, дикой?
...Я данное слово, как рыбу, беру,
И парус рассветный басит на ветру...
Я каждой кровинкою слит с кедрачом,
С зарей над Юганом иль Обью.
Спасибо, что взыскан, замечен, взращен
Твоею суровой любовью!
Я б трассою лег в коренастом краю
Для мосто- и прочих отрядов!
Я снова по березнякам узнаю
Отвесную страсть снегопада.
...Зарница взыграла на полной волне,
Топорщиться солнце над лесом.
Иного таланта
Не надобно мне
И счастья иного замеса!